продолжение ....
Я хотел бы поговорить с пассажирским помощником — просто поговорить, чтобы понять, как именно была устроена работа на борту. Или, говоря скучным языком, какие проводились учения с экипажем по эвакуации пассажиров с тонущего борта? Или это была галочка в журнале? Хотелось бы поговорить с руководителем палубной команды — боцманом (boat’s man), человеком, а не героем тупых анекдотов, с тем, от кого зависит не только швартовка, но и состояние шлюпок и ПСНов на верхней палубе. Я очень надеюсь, что эти люди погибли вместе с судном, потому что в противном случае — это позор русского флота, а не люди. (Не надо ахать — тут как на фронте: или ты победил, или предал взвод и побежал, или вас всех накрыло).
Ведь если в команду набирают людей, а не всякий сброд по пивным Саранска, то у каждого есть должностная инструкция — что и как делать не только во время прогулок под луной с пьяненькими пассажирками, но и что хватать и куда бежать по команде «Пожар на борту», например. Есть корабельный устав, есть кодекс торгового мореплавания, который командир должен знать назубок. Если состояние современного русского флота таково, что всем на все наплевать, то это не моряки и это не флот. Это банда, опасная для окружающих.
Для того чтобы спасти десятки жизней, не нужно героизма — достаточно выполнять свои должностные обязанности.
Сейчас компания-судовладелец (которая, как выяснится, сдавала пароход в аренду, арендатор давал в субаренду и так далее — цепочки махинаций с пароходами уже все давно известны) будет срочно делить ответственность, вплоть до полного отказа от нее. Арендатор сольется, субарендатор смоется — и все, виноватых не найти. Все свалят на неудачный маневр капитана, тем более что он уже мертв. Судовладелец что-нибудь вякнет только тогда, когда скажут, что корыто 1955 года постройки надо снимать с эксплуатации совсем — таких, кстати, осталось три штуки на Волге. В них нет водонепроницаемых перегородок. Это значит, что вода, попав внутрь, заливает все судно. Для прогулок по Влтаве или по Дунаю это вполне нормально, но для Волги с ее гигантскими пространствами, не просто опасно, а суперопасно. Нынче даже на 5-метровых лодках есть отделения, недоступные для воды, и поэтому они не идут на дно за две минуты. Но Регистру было тоже наплевать — ходит и ходит.
А теперь еще несколько слов о тотальном позоре. Он называется Статья 270 УК РФ.
В районе бедствия было замечено как минимум два судна. Оба прошли мимо терпящих бедствие и вошли в историю флотского позора. Нынче, благодаря системе трэкинга, установленной на любом судне, невозможно рассказать, что тебя не было в том месте, где ты был. Все маршруты отслеживаются, кроме как если команда, как в случае с торговцами смертью на Arctic Sea, нарочно не отключает систему слежения.
Я очень хотел бы увидеть капитанов обоих судов на скамье подсудимых, потому что 270-я статья так и говорит: «Неоказание капитаном судна помощи людям, терпящим бедствие на море или на ином водном пути, если эта помощь могла быть оказана без серьезной опасности для своего судна, его экипажа и пассажиров, наказывается штрафом в размере от двухсот до пятисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до пяти месяцев, либо ограничением свободы на срок до трех лет, либо лишением свободы на срок до двух лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового».
И когда министр транспорта Левитин, при котором флот окончательно выродился, зато сильно развилось воровство при строительстве дорог, что-то лопочет про то, как он накажет этих людей, я говорю: имена, фамилии, лица по ТВ, суд, три года тюрьмы. Иначе получается, что на одну квадратную милю волжской акватории приходится слишком много подлости, трусости, профессиональных преступлений, некомпетентности, алчности и тупости.
А теперь скажите всё это детям, которые отправились прямо на небо из игровой комнаты теплохода «Булгария» — ведь все дети отправляются в рай, не правда ли?
оригинал статьи
